Как я узнал о вич

У вас обнаружен вич

как я узнал о вич

Мы уже писали о том, что в республике за последние несколько лет неуклонно начало расти количество ВИЧ-положительных людей. Только по официальным данным за первое полугодие 2016 года в Башкирии было выявлено 1 519 человек зараженных.

По словам главного врача Республиканского центра по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями Рафаэля Яппарова, социальный портрет человека, живущего с ВИЧ, серьезно изменился.

Если раньше это были молодые люди в возрасте 25-30 лет, то сейчас основная масса – это люди 30-40 лет, имеющие семью и стабильный заработок.

«О диагнозе узнал случайно»

– Артем, как Вы узнали о своем диагнозе?

– Я узнал о своем диагнозе совершенно случайно. Это произошло в 2014 году, когда мне было 29 лет.

Я был такой же, как и множество других россиян: ходил на работу, общался с друзьями, встречался с девушкой и так же, как и большинство людей, панически боялся слов «СПИД» и «ВИЧ» и шарахался от таких людей.

У меня была знакомая в то время, у которой была подруга больная ВИЧ. Я сторонился ее, боялся находиться с ней в одной комнате. А будучи в одной компаний, просил перемывать всю посуду после нее.

Последнее время я много и часто болел. Простуда за простудой, ОРВИ за ОРВИ. Потом болезнь стала принимать серьезные обороты. У меня поднялась высокая температура до 40 градусов, болело горло, голова, живот, почки, спина, легкие, был жуткий кашель и диарея. Я занимался самолечением. Я тогда еле выкарабкался. Через год все повторилось. Вновь решил сам себя лечить. На третий приехал мой друг и вызвал скорую.

Я жил один. Медики меня увезли в больницу, где мне поставили предварительный диагноз: ангина и пневмония. Меня стали лечить, колоть антибиотики. Взяли стандартные анализы. После выписки я решил обследоваться: что-то с организмом не так. Пошел в платную клинику и сдал различные анализы на всевозможные инфекции. Пришло время их забирать, прихожу я, а мне один не отдают, просят к врачу зайти.

Я захожу, он медлит, не выдерживаю и спрашиваю: «Ну что там, доктор, надеюсь, ничего серьезного?». «Ну как сказать, – говорит он. – У вас обнаружен вич». Оказалось, вот уже полгода он сидит в моем организме.Скорее всего, он передался половым путем, когда я начал вести распутный образ жизни после ссор и расставания с любимой девушкой. Я пытался забыть ее и отвлечься, а в итоге заработал ВИЧ.

Это была моя роковая ошибка.

Сказать, что мой мир перевернулся в тот момент –  не сказать ничего. Это был шок. Оцепенение. Я был очень напуган, я не знал куда идти, что делать, как жить дальше. Полная прострация, ни эмоций, ни слез. Я не помню, как добрался до дома.Помню, что я зашел и снял лишь ботинки. Прямо в куртке я сел на кровать и открыл окно. Пульс неистово бился в висках. Это было, как пуля в голову.

Очнулся я только после того, как за два часа  выкурил две пачки сигарет.Медленно я стал приходить в себя. Залез в интернет, стал искать информацию, читать про ВИЧ. Стал искать у себя все описываемые признаки: увеличенные лимфоузлы, изменения в ротовой полости, отеки. В ту ночь я не спал. И еще двое суток после. Ходил, как робот, на работу. Ночами сидел в сети. Тут я вспомнил про ту самую подругу моей знакомой, которая больна ВИЧ.

Я позвонил ей и все как на духу рассказал.

Знакомая передала все мои вопросы своей подруге, та успокаивала меня, говорила, не надо у себя ничего искать, что надо жить дальше, мол, у нее двое детей здоровых родилось, живет обычной жизнью, и у меня все будет хорошо, поддержала. Так и стали мы через подругу с ней общаться.

– Артем, а кому-то из близких вы не стали говорить об этом?

– Нет. Я знаю их отношение к этому, они бы просто перестали со мной общаться. А мои близкие – люди старой закалки. Слово «ВИЧ» для них равно слову «Смерть». Переубеждать их бессмысленно. Я пожалел их психику и стал решать проблему сам. У друзей я тоже поинтересовался, как они относятся к этому, и понял, что рассказывать им тоже не стану. Я остался один на один со своей проблемой.

– А не приходило мысли, что диагноз ошибочный?

– Конечно, теплилась надежда! Через два дня после анализов в платной клинике я поехал в Уфу (живу недалеко) в Центр по борьбе со СПИДом, чтобы удостовериться. Меня спросили, почему я хочу сдать этот анализ, я объяснил все. Отстоял очередь и сдал кровь. «Анализ будет готов через две недели», – сообщили мне.

Потянулось мучительное время ожидания. Я вернулся домой и рассказал своей бывшей девушке обо всем. У нее результат на ВИЧ был отрицательный. Она сказала, что ничем мне не обязана и помочь не может. Конечно, было очень тяжело, ведь вместе мы были три года. Тогда мне казалось, что я был самым одиноким человеком во Вселенной!

В тот период, когда я ждал результаты, у меня был один друг, даже не друг, а скорее, знакомый. Он очень хороший человек. Все время спрашивал у меня: «Почему ты такой грустный? Почему задумчивый?». Я взял да и показал ему те листочки с анализами из платной клиники и сказал: «Если ты убежишь сейчас – я тебя пойму».

Но, к моему удивлению, он не только не убежал, но и обнял меня, стал успокаивать. «Я тебя совсем не боюсь, – сказал он с улыбкой. – Хочешь даже в губы поцелую, чтобы доказать?» (смеется). С тех пор он мне стал самым верным и надежным другом. Это был второй человек после подруги знакомой, который узнал о моем диагнозе.

– Он все-таки подтвердился?

– Подтвердился. Но я был уже морально к этому готов. В центре СПИДа мне выписали лечение и объяснили, что я могу жить своей обычной жизнью, работать везде кроме профессий, связанных с кровью, и полиции. Тогда я работал поваром в кафе и продолжил заниматься тем же. Сейчас я уже стал шеф-поваром. 

Мне нужно было регулярно сдавать анализы крови и мочи и раз в год сдавать анализ на вирусную нагрузку и иммунограмму. Первый раз, когда я все это сдал, выяснилось, что у меня 230 клеток, а при 350 уже делают антиретровирусную терапию.  Мне ее назначили.

Я очень много перенес побочек: диарея, тошнота, слабость. Зато после – я стал восстанавливаться и чувствовать себя гораздо лучше.

Вирусная нагрузка стала нулевой! Это отличный результат! Я стал вести свой обычный образ жизни, даже спиртное мог выпить (он действует на организм не вреднее, чем на организм здорового человека).

Я решил искать себе ВИЧ-положительную девушку. В Интернете я познакомился с одной барышней из Казани. Завязалась переписка, а потом и отношения. Я ездил к ней, но со временем понял, что это не мой человек, мы расстались.

– Сейчас ты один?

– Нет, я нашел себе девушку, ВИЧ-отрицательную, мы очень счастливы вместе сейчас.

– Она знает о твоем диагнозе? Как она отреагировала?

– Естественно, сначала я молчал. Но постепенно стал подготавливать к этому. Мы сидели как-то в кафе. Я спросил ее, как она относится к больным ВИЧ, гепатитом. Она ответила, что нормально, не пугается их, ведь знает, как это все передается. Потом спросила у меня: «А что, разве ты чем-то болен?». И я сознался. Рассказал ей обо всем. Она восприняла все ровно и спокойно.

Посмотрела на меня внимательно пару минут, помолчала, а потом наше общение продолжилось, как ни в чем не бывало. В будущем мы планируем свадьбу и очень хотим детей. Я 100% знаю, что они родятся здоровыми. Пока мы предохраняемся. Я свозил ее в Центр СПИДа, там ей объяснили, что она может заразиться, если у меня будет вирусная нагрузка и плохая иммунограмма.

А у меня все хорошо!

«Людей, которые не хотят лечиться, становится все больше»

– Как ты себя чувствуешь сейчас?

– Очень хорошо себя чувствую! Болею не больше, чем любой человек. Живу нормальной жизнью. Единственное – прием лекарств не пропускаю, пью точно вовремя все. Хоть я и работаю по 18 часов в сутки на ногах, тем не менее, я нормально себя чувствую.

Больным с ВИЧ нужно достаточно спать, у меня это не всегда получается. Стараюсь вести здоровый образ жизни, правильно питаться. Сейчас у меня хорошие анализы.

Я совсем забыл про пережитый ужас, про свой диагноз! Если я буду продолжать лечиться и вести здоровый образ жизни, то проживу столько же, сколько и все.

– А как вы относитесь к тому, что сейчас очень много людей отрицают ВИЧ? Ходят больные, не лечатся, не встают на учет.

– Мне их жаль. Они вредят, прежде всего, себе. Болезнь будет прогрессировать, и они могут умереть в молодом возрасте. А еще заразить других.Нужно обязательно обследоваться на ВИЧ. Из года в год, нам рапортуют, что число больных ВИЧ растет. Это не число больных растет, а выявляются люди, давно болеющие, которые не хотели лечиться. Я рад, что я вовремя обратился к врачам!

Вы знаете, что уж говорить о людях, если некоторые врачи шарахаются от больных ВИЧ и просят выйти из кабинета. Как будто вирус летает по воздуху!

– Лекарства дорогие, наверно, выписывают?

– Дорогие. Одно стоит 42 тысячи, второе 3 тысячи. Этого мне хватает на месяц. Но их мне выписывают в Центре СПИДа. Первое лекарство получают всего 11 человек в нашей республике, и я в их числе. У него нет «побочек», и оно хорошо переносится.

– Как поменялось твое окружение?

– Да все в принципе также! Просто почти никто из моих друзей не знает о моей тайне. Единственное – появилось очень много виртуальных знакомых и друзей. Я завел себе фейковую страничку в соцсети и сижу в специальных группах, где общаются ВИЧ-инфицированные. Кто-то уже давно лечится и спокойно относится к этому, как я. Другие же, так сказать, новички, в панике пишут, как быть, узнав о своем диагнозе. 

Я стараюсь всех поддержать и подбодрить, я знаю, как это тяжело. В группах мне приходится общаться с геями, наркоманами, разными девушками – всех нас объединяет одно.

Помню, даже в группе встретил свою одногруппницу, она узнала о ВИЧ, хотела покончить самоубийством, я помог ей, поддержал, но она не узнала меня.Мы общались по телефону, сейчас она живет нормальной жизнью. Другая девушка заразилась от парня-наркомана и выбросилась с 4 этажа.

С многочисленными переломами ее увезли в больницу. Сейчас она потихоньку восстанавливается и возвращается к нормальной жизни. Я искренне рад за нее!

– Спасибо тебе за такое откровенное интервью. Пусть все у Вас будет хорошо!

– Спасибо!

Напомним, что существует всего три пути передачи ВИЧ-инфекции: через кровь (нестерильную иглу наркомана, шприцы, пирсинг, возможно, во время медицинских манипуляций при использовании нестерильного инструментария), от матери к ребенку во время беременности и родов и половым путем. При этом на сегодняшний день в Башкирии половой путь передачи инфекции является самым распространенным – до 60%. Но до сих пор, к сожалению, большое число вновь выявленных случаев ВИЧ связаны с наркопотреблением.

Наркотики в первую очередь вызывают серьезные непоправимые нарушения в работе головного мозга и нервной системы, к тому же они вызывают огромное сексуальное влечение. Таким образом, в группу риска попадают не только потребители наркотиков.

Источник: https://spid.center/articles/511/

Недавно известный российский ютьюб-блогер Юрий Дудь выпустил 2-часовой фильм о ВИЧ в России. Белорусы тоже начали его активно обсуждать в соцсетях: кто-то выражал благодарность за выпуск, а кто-то указывал на неточности в фильме, которые могут ввести в заблуждение.

Например, в видео говорилось, что есть ситуации, когда ВИЧ при половом контакте не передается. Действительно ли все так? Этот и еще десять вопросов TUT.BY задал заместителю главного врача по амбулаторному разделу работы городской клинической инфекционной больницы Олегу Скрипко.

Все ли ВИЧ-инфицированные получают терапию в Беларуси, как защитить себя и когда стоит сделать тест – читайте в материале.

Вич и спид – в чем разница?

ВИЧ-инфекция – это само присутствие вируса в организме человека.

СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита) – это его конкретная стадия. По теперешней классификации состояние можно определить как четвертую, последнюю, стадию ВИЧ-инфекции, то есть глубокое угнетение иммунитета и все сопутствующие болезни. Например, оппортунистические инфекции, опухоли.

– Есть протокол лечения ВИЧ-инфекции, в котором расписано, какие симптомы и состояния к какой стадии относятся. Она ставится пожизненно: если человеку уже диагностировали третью стадию, то даже если он хорошо подлечился, она останется – разрушения в организме уже есть и обратного процесса не будет, – рассказывает врач. – В Беларуси применяется классификация ВОЗ. В России своя классификация, предложенная Валентином Покровским в 1989 году, есть американская CDC.

Диагностировать ВИЧ на начальных стадиях реально?

Да. И в Беларуси, по словам врача, довольно много людей узнают о своем статусе на первой и второй стадиях.

– Грамотность людей сейчас значительно повысилась: все понимают, что в жизни может случиться всякое, – объясняет Олег Скрипко. – Каждый знает особенности своего поведения. ВИЧ-инфекция ведь на пустом месте не возникает: в троллейбусе или ресторане ею не заразишься. Человек сам чувствует и понимает, есть ли у него элементы рискованного поведения. Тогда он приходит и обследуется.

Могут ли врачи заподозрить ВИЧ-инфекцию по результатам обычного профосмотра?

Без проведения специальных тестов врачи могут это заподозрить только по СПИД-индикаторным заболеваниям. Это те, которые у здоровых, не зараженных, людей случаются крайне редко или не случаются вовсе. Врач приводит пример:

– Человек молодой, и у него в принципе никаких проблем со здоровьем быть не должно. Но при этом у него постоянно белый язык, налет с внутренней стороны щек, плюс ногти какие-то тусклые, «погрызенные» Это самое простое СПИД-индикаторное заболевание – кандидоз полости рта и кожи.

Если дошло до СПИДа – это уже точно смерть?

Нет. Если человек с четвертой стадией обратился за помощью, то шанс есть.

Конечно, умирают многие. Но некоторым везет: им удается восстановить иммунитет, подлечить их заболевания и как-то стабилизировать состояние. Гарантии, что так случится, нет. У человека уже могут быть инфекции, которые необратимо разрушают организм. Остановить процесс можно, но это всего лишь значит, что не будет хуже, но и лучше становиться тоже не будет, за редким исключением. Врач приводит пример:

– Вирус иммунодефицита разрушает кроветворение. Это значит, что он убивает клетки различных элементов крови на начальном этапе их развития.

Тогда у человека может быть тромбоцитопения, с которой организм уже никогда не восстановится до нормальных показателей.

Может быть и анемия: в этом случае гемоглобин будет на уровне 60 г/л, не более (в норме этот показатель должен быть на уровне 120 г/л у женщин и 130 г/л у мужчин. – Прим. TUT.BY). Все это останется даже при условии подлеченной ВИЧ-инфекции.

Бывает, что на фоне сниженного иммунитета возникают онкологические заболевания. Здесь гарантий излечения тоже нет. Представьте: к СПИДу добавляются операции, химиотерапия Надо иметь здоровье, чтобы это выдержать. Вывод: раннее установление диагноза и начало лечения дает большой шанс прожить долгую и полноценную жизнь.

Кажется, я уже хочу сдать тест. Он покажет точный результат?

Сегодня в аптеках можно найти экспресс-тесты, определяющие наличие ВИЧ в организме по слюне.

– Это иммуноферментный анализ, который выявляет антитела, – объясняет врач. – Естественно, он немного менее точен, чем тест по крови, но процент расхождения очень маленький. Тем не менее шанс на ложноположительный результат есть.

В общем, ситуация как с тестами на беременность: если сомневаетесь, лучше перепроверить экспресс-тест анализом крови.

Если был незащищенный половой акт, через сколько нужно сделать тест?

Тестов нужно сделать несколько.

Первый – как можно быстрее. Так вы фиксируете свой изначальный ВИЧ-статус. К тому же вдруг он уже положительный?

Второй тест сделайте через полгода. Если он отрицательный, в принципе можно быть спокойным.

– Лучше всего сделать еще и третий тест – еще через полгода после второго, – советует специалист.

Кроме этого, существует постконтактная профилактика. В первые 72 часа после опасного контакта можно обратиться в соответствующее учреждение здравоохранения (в ту же инфекционную больницу), где вам выдадут специальные препараты на месяц. Если вирус уже попал в организм, но пока не встроился в геном, можно его убить. Правда, получить такую профилактику не так просто.

– По закону такая услуга предоставляется лицам, которые могут попасть в такую «аварийную» ситуацию из-за своей профессии. Это медработники, милиционеры, эмчеэсовцы – в общем, все, кто контактирует с кровью. Обычные граждане не могут просто прийти и попросить препарат, – говорит Олег Скрипко. –  Но если вы назовете фамилию, имя и отчество человека, с которым у вас был половой контакт, его пробьют в регистре ВИЧ-инфицированных и, если он там есть, препарат дадут.

Олег Скрипко отмечает, что самостоятельно купить такие лекарства нельзя: они должны быть назначены врачом по показаниям. Бесконтрольное употребление противовирусных лекарств ведет к появлению и распространению среди населения резистентных форм вируса.

Дудь удивил всех, сказав, что при неопределяемой нагрузке вируса заражения может не быть даже при незащищенном половом контакте. Это правда?

– По общим рекомендациям ВОЗ, которые относятся в том числе и к странам Африки, можно считать, что при наличии меньше 1000 копий (то есть частиц) вируса в миллилитре крови вирусная нагрузка неопределяема, – поясняет Олег Скрипко. – Но здесь лучше руководствоваться более жесткими критериями и использовать точные, дорогие тест-системы.

В Беларуси они есть: на 500, 400, 50 копий. По словам врача, надо стремиться к тому, чтобы нагрузка не определялась даже самой хорошей тест-системой.

– В любом случае предохраняться и думать о своей безопасности стоит. Шанс заражения невелик, но он есть всегда, – предупреждает специалист.

Скорее всего, если у беременной женщины нагрузка не определяется и она находится под наблюдением врача, то ребенок родится здоровым:

– Если в год передача ВИЧ-инфекции от матери к ребенку составляет менее 2%, то страна получает сертификат Всемирной организации здравоохранения. У Беларуси в последние годы он есть: с 2017 года. Подтверждается каждый год. Но все равно это не абсолютные цифры.

Допустим, человек уже ВИЧ-инфицирован. Как работает терапия для него?

Сначала поясним, что происходит в организме при ВИЧ-инфекции.

– Вирус размножается в конкретной клетке – заполняет ее, и она погибает, разрушается. Вирус идет в следующую. Таким образом, клетки не успевают восстанавливаться, их становится меньше, и они уже не могут выполнять свои защитные функции в организме.

Соответственно, организм становится более чувствительным к различным вирусам, бактериям, склонен к развитию опухолей. Процесс разрушения идет с разной скоростью у разных людей, в зависимости от генетических факторов, состояния здоровья, общего иммунитета.

Задача лечения – прервать размножение вируса. Для взрослых препараты в форме таблеток, для детей – сиропы, а еще есть ампулы. Они используются, например, при профилактике в родах.

– Терапия воздействует на различные группы ферментов ВИЧ и не дает ему создавать новые частицы, собирать их в соответствующую структуру.

Получается, что у человека скорость разрушения иммунитета становится меньше, чем скорость его восстановления, – говорит Олег Скрипко. – Организм успевает производить лимфоциты, которые выполняют защитную функцию.

Но при этом их количество уже не будет таким, как у здорового человека, а просто таким, чтобы обеспечить уровень иммунитета для удовлетворительного функционирования.

Считается, что если лимфоцитов больше, чем 500 клеток на мм³, то в принципе состояние уже нормальное. Но врач обращает внимание: у здорового человека их в три раза больше – 1500−1700 клеток/мм³.

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Когда умер владимир даль

– Чем быстрее у человека диагностируют ВИЧ, тем больше шанс сохранить высокий уровень лимфоцитов, – предупреждает специалист. – Если заражение только-только произошло, вирус еще не успел развиться, то это реально. У нас есть пациенты с 900, 1000 клеток – это близко к уровню здорового человека.

Как много пациентов в Беларуси получают терапию?

По данным Республиканского центра гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья, в Беларуси живет 21 566 людей с ВИЧ-положительным статусом. Все из них могут получить терапию за счет государственного бюджета.

– Если человеку поставлен диагноз, ему сообщит эпидемиолог того санитарного учреждения, в котором это было установлено. Затем данные попадают в местный центр гигиены и эпидемиологии, который приглашает человека к себе. На встрече консультируют и объясняют все о болезни, – перечисляет врач. – В соответствии с законодательством с человека также возьмут расписку, что он предупрежден об ответственности за заражение других людей. Так пациент появляется в регистре.

После этого он приходит к инфекционисту по месту жительства с направлением, сдает анализы для определения состояния и получает препараты для терапии (или отправляется на госпитализацию, если ситуация уже запущенная).

Олег Скрипко отмечает, что невыявленных случаев ВИЧ-инфекции в стране относительно немного. Для оценки их количества существует специальная программа Spectrum – с ней работают эпидемиологи:

– Раз в два года проходит дозорно-эпидемиологический надзор – это серьезное мероприятие. Специалисты опрашивают и тестируют потенциально уязвимые группы населения. Данные заносятся в программу – и на их основании делаются выводы о популяции ВИЧ-инфицированных.

Информация также отправляется в ЮНЭЙДС – там данные тоже пересматривают и вместе с эпидемиологами приходят к консенсусу:

– По последней такой оценке, в Беларуси было 26 тысяч людей с положительным ВИЧ-статусом.

Это много?

Даже с учетом незарегистрированных случаев количество ВИЧ-положительных людей составляет меньше 0,3%.

– Процент разнится от региона к региону. В Гомельской области он доходит до 0,58%, в Гродненской – 0,073%. Разброс большой. Тем не менее цифра менее 1% считается локализованной эпидемией, поражающей уязвимые группы населения. Больше 1% заболевших — это уже генерализованная эпидемия. В России есть регионы, где ситуация как раз такая, – констатирует врач.

Нужно не бояться и стремиться к наиболее ранней диагностике ВИЧ-инфекции.

– Все равно скрыть это не удастся, да и никому, кроме медиков, это неинтересно. Чем раньше начать лечение, тем менее это будет заметно. Вот с запущенным заболеванием ВИЧ не заметить его уже и правда сложно, – отмечает врач. – Это в интересах каждого человека. Оно само не рассосется и не ликвидируется. Да и смерть будет весьма неприятная.

Ограничения для ВИЧ+ людей есть лишь при приеме на воинскую службу, работу в МВД и МЧС и для медицинских работников некоторых специальностей хирургического профиля. Для получения санкнижки (например, для работы официантом) тест на ВИЧ сдавать не надо.

Больше 80% ВИЧ-положительных белорусов заразились половым путем. Что мне делать, чтобы так не случилось со мной?

Врач категоричен:

– Здесь ничего нового не придумали – нужно использовать презерватив.

Правда, даже в этом случае нельзя сказать, что вы обезопасили себя по максимуму. При длительных поцелуях или других телесных контактах тоже есть маленькая вероятность попадания чужой крови в организм.

– Считается, что слюна, свободная от следов крови, безопасна, – дополняет Олег Скрипко. – Но откуда вы можете знать, свободная она или нет?

Смотрите по теме:

► ВИЧ в Могилевской области. Пять важных цифр 2019 года

► «Пабачыў людзей, якія не хаваюць свой дыягназ, – захацелася жыць». 4 гісторыі людзей, якія жывуць зь ВІЧ

► В каком возрасте детям надо рассказывать о ВИЧ-инфекции? Вот что думают жители Горок

Источник: https://horki.info/news/13785.html

«О своем ВИЧ-положительном статусе я узнала в 10 лет» | Милосердие.ru

как я узнал о вич

Я с рождения живу с ВИЧ, но узнала об этом, когда мне было 10 лет. Мне рассказала мама, у которой тоже ВИЧ-положительный статус.

Так как я путала ВИЧ и СПИД (терминальная стадия ВИЧ), информации в тот момент у меня было мало, помню, спросила: «Я что, умру?» Ну и, конечно, я не могла даже представить, что я ВИЧ-положительный человек. Мама объяснила, что люди с ВИЧ живут долго, только надо принимать антиретровирусную терапию и заботиться о своем здоровье.

Она правильно выбрала момент рассказа: мы были вдвоем, никуда не спешили, смогли обстоятельно поговорить. И возраст был подходящий.

Считаю, что лучше всего рассказывать ребенку о его статусе лет в 9-12, пока он еще не достиг переходного периода. Подростку сложнее воспринимать информацию о том, что у него ВИЧ. На это может наложиться множество других проблем, которые начинаются у большинства взрослеющих людей, гормональная перестройка организма и связанный с этим хаос в голове.

«Рассказала своей подруге»

Когда мама мне рассказала о моем статусе, то очень просила, чтобы я никому об этом не говорила, в детстве я была довольно болтливым ребенком. Но мне не хотелось быть одной в своем новом состоянии, и я поделилась с подругой. Она восприняла это нормально, это меня здорово поддержало.

Я стала ходить в психологическую группу поддержки, где собирались ВИЧ-положительные подростки. Психологическая помощь подростку, который узнал свой статус, необходима.

Сейчас я уверена, что такое пространство должно состоять не только из тех, у кого ВИЧ, а из тех, у кого ВИЧ нет. Во-первых, это поле для того, чтобы рассказать тем, кто не болен, как не заразиться. А во-вторых, это возможность дать увидеть ВИЧ-положительным, как к ним на самом деле относятся здоровые люди.

Конечно, прежде, чем вводить в такие группы здоровых ребят, нужно их готовить, чтобы избежать дискриминационных моментов.

В такой группе ВИЧ-положительный подросток осознает, что ВИЧ – это не то, что тебя выделяет. Наоборот, в смешанных группах можно донести мысль, что ты – такой же, как и все, просто тебе нужно будет принимать АРВ-терапию, более ответственно к себе относиться.

«Подростки часто бросают терапию»

Фото с сайта etsy.com

Очень важно рассказать ребенку, что такое терапия, для чего она нужна, какие бывают побочные эффекты и что будет, если ее не принимать.

В России и Украине сейчас есть проблема с этим – подростки часто бросают терапию, не лечатся и умирают. Смертность растет. И нет вокруг них людей, которые могли бы им подсказать, как-то направить, помочь и поддержать в этом вопросе. Точнее, такие люди есть, но их мало. Мы стараемся объяснять такие вещи.

В одном из интервью Яна рассказала о своем общении с ВИЧ-положительными детьми: «Недавно ездила в село Банчены, в Свято-Вознесенский монастырь владыки Лонгина (здесь воспитывается более 300 детей, более 80 из них – с ВИЧ). Спрашивала малышей, живущих при монастыре, кем бы они хотели стать. Пожарным, полицейским, футболистом, отвечали дети. Я показывала им свои антиретровирусные препараты. Детишки радовались: узнавали знакомые таблеточки.

Так вот, говорю, если будете и дальше их принимать, вырастете, как я, и ваши мечты сбудутся – станете пожарными, футболистами или полицейскими. Если рассказывать о ВИЧ-статусе в таком ракурсе, никто из детей не расстраивается, все воспринимают свой диагноз абсолютно спокойно».

У меня самой был перерыв в лечении, я на два месяца бросала пить таблетки, потому что мне надоело всем в школе говорить, что они от сердца.

Но потом я быстро одумалась и снова стала принимать АРВТ.

«Всегда могла прийти к маме и посоветоваться»

Мама очень меня поддерживала и поддерживает. И это очень важный момент для ВИЧ-положительного подростка, для того, чтобы они не делали глупостей.

Сейчас общаюсь с девочкой, которой 14 лет, она ушла из дома, потому что родители ее не понимают. Для меня это – странная ситуация. Мне очень повезло, вообще, я считаю, у меня очень легкая жизнь, вне зависимости от ВИЧ. Меня поддерживает мама, я живу с открытым статусом и меня это не напрягает.

Со мной родители всегда говорили и пытались договориться. А есть мамы и папы, которых не прошибешь! Допустим, они требуют, чтобы ребенок стал юристом, а он видит себя психологом. И в семье нет мира, но это же какая-то странная причина для конфликта.

Я всегда знала, что всегда могу прийти к маме и попросить ее помощи, и она поможет. Не похвалит, конечно, если я накосячила, даже отругает немного, но при этом не поставит меня на горох и не лишит телефона на месяц, а постарается понять и придумать, как помочь.

Доверие между ребенком и родителями – это важно.

«Скрываться – стигматизировать саму себя»

Фото с сайта 59.ru

Я свой статус приняла и озвучиваю его открыто. Смысл его скрывать? Скрываться – стигматизировать саму себя. Ну, кто-то отвернется от меня, ну и ладно, значит, нам с этим человеком не по пути. Но вдруг хотя бы задумается, что рядом с ним был ВИЧ-положительный человек, что ВИЧ-положительный – такой же нормальный и интересный, как и все остальные.

Для меня ВИЧ – обычное заболевание. Я именно так на него смотрю. И это помогает с легкостью относиться к возможной дискриминации, просто смещает фокус на другие важные вещи.

Например, говорить в каком-то публичном месте, что ты ВИЧ-положительный, – это идеальный момент для того, чтобы рассказать об этом окружающим, ответить на их вопросы и поменять их отношение к заболеванию. Да и просто – проверить знания людей, рассказать о том, чего они не знают.

Летом 2015 года Яна вышла в многолюдный киевский парк с табличкой «У меня ВИЧ. Обними, поддержи». За два часа ее подошли обнять около 300 человек. Многие желали счастья, любви. Кто-то даже подарил цветы.
«Мне было приятно, иногда я не понимала, что происходит, чувствовала радость, тепло, небольшую усталость, – рассказывала Яна. – Я не ожидала, что так много людей подойдет ко мне. В конце всего мероприятия я поняла, что люди очень отзывчивые, открытые и дружелюбные».

«Когда вы в последний раз сдавали кровь на ВИЧ?»

Фото с сайта yodnews.ru

В России, Украине, в странах Восточной Европы и Центральной Азии мало развита профилактика ВИЧ и других социально значимых болезней. Иногда люди слабо представляют, как заболевание передается, как от этого можно защититься. Есть множество вредных мифов, а в России очень активны СПИД-диссиденты.

Когда вы последний раз сдавали кровь на ВИЧ? Наверное, вы думаете, что вам это ни к чему – вы же не принимали наркотики, например. Но сейчас так думать – глупо. ВИЧ распространяется стремительно и стремительно молодеет. В лучшем случае, вы узнаете о положительном ВИЧ-статусе, когда вдруг попадете в больницу.

А если нет? У многих людей нет привычки заботиться о своем здоровье, и люди могут долгое время не знать, что они больны, пока им не станет совсем плохо.

Я сдаю анализ раз в три месяца, знаю, какая у меня вирусная нагрузка. И призываю сдавать анализы, проходить тесты и других подростков: сегодня у тебя нет ВИЧ, а завтра – уже есть.

При этом важно еще постоянно объяснять людям, что ВИЧ – это не приговор, что можно с ним можно жить долго. Только важно лечиться.

«Объединение подростков и молодежи Teenergizer – организация, созданная подростками для подростков. Команда Teenergizer создает мир, в котором каждый подросток может реализовать свой потенциал; мир, свободный от дискриминации во всех сферах, включая ВИЧ; мир, в котором права всех подростков и молодежи не нужно защищать, потому что они всецело соблюдаются», – так сказано на сайте проекта, который три года назад придумали Яна и ее друзья.«Идея сначала заключалась в том, чтобы создать платформу для общения ВИЧ-позитивных подростков, – рассказывает Яна. – Но потом мы поняли, что будем сами себя дискриминировать. Не все ВИЧ-позитивные люди готовы открывать свое лицо, что понятно. И мы решили открыть площадку для всех подростков. Угадать, у кого из нас ВИЧ, невозможно».Онлайн в Teenergizer можно получить консультацию психолога, поговорить с равным консультантом (с человеком, тоже имеющим ВИЧ-положительный статус). Кроме того, здесь есть возможность вести блог, общаться на любые интересующие темы, читать интересные статьи, которые готовятся специально для портала, создавать с помощью единомышленников свои проекты.

В оффлайне Teenergizer также активен: например, скоро стартует проект мониторинга доступности тестов на ВИЧ для подростков на Украине и в некоторых городах России: Казани и Санкт-Петербурге.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/o-svoem-vich-polozhitelnom-statuse-ya-uznala-v-10-let/

Уверен, что у тебя нет ВИЧ?

как я узнал о вич

Герои этой истории тоже думали, что здоровы и ВИЧ их не коснется, а сегодня расплачиваются своей жизнью. И все бы было по-другому, если бы они вовремя сдали анализ на ВИЧ.

Они знали, что ВИЧ-инфекция – это вирус, который поражает иммунную систему. Но даже не подозревали, что это бомба замедленного действия. Человек может выглядеть здоровым, хорошо себя чувствовать, но при этом заражать других людей, близких людей.

Каждый день два жителя Бурятии узнают о своем диагнозе, а до того сколько незащищенных половых контактов у них было? А у тех, кого они заразили? Получается, что в зоне риска все, кто ведет половую жизнь, потому что в 90% случаев заражение ВИЧ происходит «через постель». А сама болезнь давно стала социальной эпидемией.

Ошибочно полагать, что ВИЧ – это болезнь «третьих стран» и неблагополучных слоев населения. Сегодня Россия по росту заболеваемости занимает лидирующие позиции в мире, обогнав даже некоторые страны Африки. Только в Бурятии с диагнозом «ВИЧ-инфекция» выявлено более 9 000 человек. На самом деле эта цифра гораздо больше, потому что многие просто еще не знают, что больны.

Казалось бы, об этом слышали все, но почему-то в порыве страсти забывают о мерах предосторожности. Так случилось и с нашими героями, которые стали жертвами ВИЧ по стечению разных обстоятельств. И они могли бы этого избежать, если бы больше знали о ВИЧ.

«ВИЧ пробрался в мою счастливую семью»

Б., домохозяйка, 24 года

У меня была счастливая семья, я сидела в декрете с маленькой дочкой, муж работал и носил нас «на руках». Потом его сократили, и началась полоса безденежья и отчаянья. Друг позвал его заработать на Камчатку вахтовым методом, не хотелось отпускать, но пришлось. За 2,5 года жизнь наладилась, счастье в дом вернулось. А тут еще одна радостная новость – узнаю, что беременна. Мы очень хотели второго ребенка и вот случилось.

Помню тот день, когда гинеколог на приеме сказала, что анализ на ВИЧ положительный. Я не поверила и пересдала, но результат не изменился. Проплакала неделю, через пару дней с вахты приехал муж. Конечно, я ему все рассказала. Он долго молчал, а потом опустился на колени и зарыдал.

Я все поняла, он мне изменял все это время. По его словам, пару раз и в нетрезвом состоянии, ничего серьезного. Не буду вдаваться в подробности, сейчас диагноз ВИЧ подтвержден у нас обоих, второго ребенка мы так и не родили.

Я не стала требовать развода, кому я такая нужна, да и дочку жалко, мы живем только ради нее.

Вот так случайная незащищенная связь разрушила нашу счастливую жизнь, а одно мгновение перечеркнуло будущее. Можно ли этого было избежать? Конечно, если бы его интимная связь была защищенной. Он знал, что ВИЧ передается половым путем, но думал, что шанс заразиться очень маленький, и с ним этого точно не случится. А в итоге заразил меня. Такая «эпидемия» в масштабах одной семьи, а сколько всего таких семей?

Много! В России по неофициальным оценкам специалистов проживает около 2 миллионов инфицированных. За этой ужасающей статистикой стоят простые человеческие истории. Часто необдуманные поступки приводят к печальным необратимым последствиям. Поэтому в любой ситуации необходимо соблюдать правила защиты и помнить, что ВИЧ передается тремя способами:

  • через незащищенные половые контакты;
  • через кровь, при употреблении наркотиков;
  • от матери к ребенку во время беременности, родов и грудного скармливания.

ВИЧ не передается «в быту», через пот, объятия, рукопожатия, укусы животных или насекомых.  А вот алкоголь и наркотики ослабляют самоконтроль и приводят к рискованным ситуациям с незащищенными половыми контактами, когда можно заразиться ВИЧ. И для этого достаточно всего одного раза!

«10 лет не знала, что у меня ВИЧ»

М., сторонница ЗОЖ, 37 лет

Все началось с кашля, не давал покоя ни днем, ни ночью. Сначала думала, что обыкновенная простуда и занималась самолечением. Не насторожилась, потому что последние годы часто болела, а списывала все на тяжелую работу и пониженный иммунитет.

А когда стало совсем плохо попала к пульмонологу, который заподозрил рак. При госпитализации был поставлен диагноз «пневмоцистная пневмония». Первая мысль «вот тебе и самолечение, довела себя до воспаления легких, молодец».

Но все оказалось гораздо страшнее.

Позже врач объяснил, что причина этого вида пневмонии – грибок, распространенный у людей с иммунодефицитом, а это либо рак, либо СПИД. Анализ показал, что у меня поздно выявленный СПИД.

Я не могла поверить! Я ж не принимала наркотики, не вела беспорядочную половую жизнь, да последние 5 лет я ее вообще не вела, занималась спортом, следила за питанием, тогда откуда? В целом чувствовала себя здоровой, ну да пару раз тяжело болела по 3 месяца, но никто из врачей даже не заподозрил ВИЧ.

Отматывая пленку назад, вычислила тот роковой момент – роман с парнем аж 10 лет назад, который закончился разбитым сердцем и, как выяснилось сейчас, страшным диагнозом. Тогда я была озабочена лишь тем, чтобы не забеременеть, а с этим отлично справлялись таблетки, презервативы были не нужны. О, как я ошибалась, боясь только этого. Парень сам не знал, что болен ВИЧ. Теперь уже ничего не изменить, просто так случилось и в этом лишь моя вина.

Раньше думала, что ВИЧ – это болезнь наркоманов, гомосексуалистов и представительниц древнейшей профессии, поэтому даже и мысли не было провериться, я ж к ним не имею никакого отношения. Ели бы я вовремя сдала анализ, то выиграла бы время и прожила еще много лет. Если бы

М. из тех ВИЧ-инфицированных, которых врачи называют «поздно выявленными». И это распространенный случай, – в последние годы инфекция все чаще обнаруживается уже на последнем этапе. Эта болезнь коварна, потому что годами может себя не проявлять и протекать бессимптомно. Поэтому человек может даже не подозревать, что болен.

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Кто такой бессовестный человек

ВИЧ-инфекцию можно выявить только одним способом – сдать анализ крови. Он проводится бесплатно и анонимно. Ежегодное прохождение теста – это 100% гарантия отсутствия в организме разрушительного вируса.

Жители Бурятии могут сдать анализ на ВИЧ в «Республиканском центре профилактики и борьбы со СПИД» по адресу: ул. Цивилева, 41.Забор крови натощак с 8.00 до 14.00, результат уже на следующий день. Телефон для справок: 46-13-51. Подробности на сайте СПИД-центра Бурятии: http://www.aids-buryatia.ru/.

Последняя стадия ВИЧ-инфекции — СПИД — синдром приобретенного иммунодефицита. Важно помнить о начальной стадии ВИЧ-инфекции, когда вирус ВИЧ уже есть в организме, но антитела к нему еще не успели выработаться. Этот период, называемый «окошком», длится от 2-х недель до 3 месяцев. Поэтому так важно сдать анализ на ВИЧ вовремя – через 3 месяца после предполагаемого заражения и через полгода пройти контрольный тест.

Лекарства от ВИЧ до сих пор нет, поэтому лечение сводится к снижению скорости размножения вируса в организме. И оно предоставляется абсолютно бесплатно! При своевременной выявлении, правильном и регулярном лечении ВИЧ-инфицированный может жить полноценной жизнью долгие годы.

ВИЧ-инфекция может передаваться от матери к ребенку во время беременности, родов и при грудном вскармливании. В таком случае вероятность заражения ребенка более 60%. Но ее можно снизить до 1,5%, если будущая мама встанет на учет по беременности до 12 недель. При прохождении лечения, отказе от грудного вскармливания и соблюдении всех рекомендаций инфицированная женщина может родить здорового ребенка с вероятностью 98%. 

Две истории, отражающие реальность, в которой ВИЧ и СПИД стали эпидемией, которую мы сами допустили, пренебрегая элементарными правилами защиты. И только совместными усилиями мы можем ее остановить!

Помни о простых правилах защиты! Береги себя и свое здоровье!

СДАВАЙ АНАЛИЗ НА ВИЧ КАЖДЫЙ ГОД!

Источник: https://www.infpol.ru/207560-uveren-chto-u-tebya-net-vich/

«Сейчас я здоровее, чем до того, как узнал про ВИЧ»

Андрею 33. Восемь лет назад он узнал о страшном диагнозе – врачи сообщили, что у него нашли ВИЧ. Первое время он не мог с этим смириться и не хотел жить. Даже проскакивали мысли о самоубийстве. Но он собрался, поборол свой страх и депрессию и понял, что жизнь не закончилась. Сейчас у героя нашего интервью есть жена, а в скором времени он станет папой абсолютно здорового малыша.

В преддверии Всемирного дня борьбы со СПИДом он рассказал корреспонденту A42.RU о том, как бороться с ВИЧ и не обращать внимания на стереотипы.

Иллюстрации: Eric Pautz / Behance

«Я ненавидел себя»

В 25 лет я узнал, что у меня ВИЧ. Как обычно говорят в таких ситуациях, мой мир рухнул. Я не видел будущего. Возможно, в силу возраста – я только-только окончил университет, начал жить самостоятельно, встречался с девушкой. И тут как гром среди ясного неба. Помню, решил пройти госпитализацию, а когда пришёл за результатами анализов, мне сообщили страшный диагноз.

Я не знал, что делать. Долгое время не хотел это принимать. Всячески отрицал. Не говорил ни друзьям, ни родным. Отчасти потому что боялся, а отчасти – если бы я озвучил это вслух, то это означало бы, что всё по-настоящему. С девушкой мы, кстати, расстались. Причину я ей не объяснил.

Я замкнулся в себе. Стал думать о том, что жить мне осталось недолго. Ненавидел себя. Брезговал – мыл руки каждые десять минут, даже готовил только в одноразовых перчатках. Было противно от самого себя. Появились мысли о суициде. Моя голова оказалась забита дурацкими стереотипами о ВИЧ и СПИД, от которых потом долго избавлялся.

«Это помогло избавиться от лишних людей»

Всё пришло к тому, что я зарегистрировался на одном из форумов, где общаются ВИЧ-положительные люди. Сначала просто читал, потом стал отвечать кое в каких тредах. Там впервые осознал, что люди с ВИЧ – самые обычные, просто с хронической болезнью, которая на удивление практически не мешает жить. У меня появились «друзья по переписке» – пользователи, с которыми мы продолжили общение за пределами форума. Они-то и подтолкнули меня рассказать всё близким.

И я решился. Родители восприняли новость тяжело. Особенно отец. Он думал, что я «или наркоман, или гомосек» – по его же словам. Но правда в том, что я и сам не знал, где мог заразиться. То есть, у меня даже не было предположений. У меня не было незащищённого секса, наркотики никогда не употреблял, татуировки не делал. 

С друзьями тоже пришлось сложно. Часть из них тут же перестала быть моими друзьями. Остались единицы, с которыми мы хорошо общаемся до сих пор и которые прекрасно понимают, что если мы пожмём друг другу руки или выпьем пива из одной бутылки, то никто не заразится.

Наверное, это к лучшему: помогло избавиться от лишних людей, на которых, как оказалось, нельзя положиться в тяжёлой ситуации.

«Из-за моей честности меня никуда не брали»

Из-за того, что у нас небольшой город, у людей много стереотипов о ВИЧ-инфицированных. Например, когда я рассказал об этом на работе, меня в скором времени уволили без объяснения причины. Сказали, что виновато плановое сокращение.

Но я просто хотел быть честным со своим будущим работодателем. Из-за моей честности меня никуда не брали. В итоге пришлось соврать. Не соврать – умолчать. Когда я доказал, что могу много и эффективно работать, то решил сообщить о ВИЧ своему начальнику. К удивлению, он отнёсся к этому спокойно. Сказал, что его брат болел СПИДом.

К, так скажем, «настороженности» со стороны обычных людей я давно привык. Сам когда-то таким был, но мне с этими людьми делить нечего, поэтому я просто не обращаю на них внимания. Кто действительно задевает, так это врачи.

В наших больницах работают доктора старой закалки, многие из них в возрасте и учились во времена, когда про ВИЧ мало что знали. Они боятся людей с таким диагнозом. Принимают их в последнюю очередь.

Типа, сейчас все нормальные пройдут, а потом в конце ты зайдёшь. Такое отношение жутко бесит.

Поэтому в рядовых случаях я перестал врачам говорить о ВИЧ. Когда иду к терапевту, например, или к лору. Конечно, стоматологам или хирургам я об этом говорю – им надо знать. Большинству остальных – необязательно.

«ВИЧ – не приговор»

Я уже давно смирился со своим диагнозом. Организм быстро адаптировался к лекарствам. Да по сути, для меня ничего и не изменилось – две таблетки днём, три таблетки вечером. И всё, гуляй, Вася! Зато я стал гораздо бережнее относиться к себе и своему здоровью. Как бы это странно ни звучало, но сейчас я здоровее, чем до того, как узнал про ВИЧ.

Мне приходится постоянно ходить по врачам, сдавать анализы, иногда проходить профилактическое лечение. Раньше же я появлялся в больнице раз в полгода-год, и то если сильно прижмёт. Такие страшные вещи учат важному: в первую очередь, заботе о себе и близких.

У меня появилась семья, я скоро стану папой. Моя жена абсолютно здорова и с первого дня наших отношений знала о моём диагнозе. Её это не отпугнуло.

Наверное, многим любопытно, как физически чувствует себя ВИЧ-положительный человек. Отвечаю: точно так же, как и полностью здоровый. Я занимаюсь спортом, бегаю, таскаю тяжести – и не испытываю от этого неудобств.

Главное, не опускать руки и бороться до конца. Потому что в 2018 году ВИЧ – не приговор. И с ним можно жить, как говорится, долго и счастливо.

Источник: https://gazeta.a42.ru/lenta/articles/40100_seichas-ya-zdorovee-chem-do-togo-kak-uznal-pro-vich

Диссиденты. Три истории людей

11 октября 2016, 10:06  15 698

Редакция

.

,

Когда рядовой пациент СПИД-центра узнаёт о своём статусе, отрицание — нормальная реакция, первая стадия принятия, считают психологи. Но переступить через неё нередко мешает информация, которую в огромных количествах распространяют ВИЧ-диссиденты, не признающие сам факт существования вируса. Самые частые аргументы в этом случае: ВИЧ никто не выделил, никто его не видел, а антиретровирусная терапия — это часть чудовищного мирового заговора корпораций против простых людей.

Сколько можно жить без лечения и какова плата за отрицание — в историях ВИЧ-положительных людей, которые много лет отказывались принимать терапию.

Две статьи о нетипичных случаях развития пневмоцистной пневмонии и саркомы Капоши у мужчин-гомосексуалов были опубликованы в 1981 году. Тогда для обозначения новой болезни был предложен термин GRIDS (Gay related immunodeficiency syndrome), уже через год его переименовали в СПИД.

В 1983 году в журнале Science появилось сообщение об обнаружении нового вируса — ВИЧ и его связи со СПИД.

Американский психоаналитик Каспер Шмидт одним из первых публично усомнился в том, что гипотеза учёных имеет научное обоснование, и в 1994 году издал известную критическую статью, где утверждал, что вирус иммунодефицита — не более чем выдумки учёных, а СПИД — продукт эпидемической истерии. Спустя десять лет Шмидт умер от СПИДа.

По данным на 1 августа 2016 года, в Самарской области зарегистрировано 62 542 ВИЧ-положительных людей, из них доступны наблюдению чуть больше половины пациентов.

Многие отказываются принимать терапию, не сдают необходимые анализы и исчезают из поля зрения врачей сразу после постановки диагноза.

Они могут годами не ходить в СПИД-центр, игнорировать приём препаратов, говорить окружающим, что ВИЧ — великая мистификация, или делать вид, что с ними ничего не происходит. Но в жизни у каждого наступает момент, когда игнорировать вирус становится невозможно.

Анна

Анне тридцать лет, последние три года она живёт в Москве. До этого всю жизнь провела в Самаре. О диагнозе узнала в 2005 году: “Заразилась через секс, наверное”. Терапию после этого не принимала шесть лет, столько же не сдавала анализы в СПИД-центре.

“Когда узнала про диагноз, было ощущение, будто мне врезали по голове. Вышла из кабинета, а сил нет, полная пустота, как будто у тебя в одну секунду все отобрали. Врачи тогда вроде бы говорили о терапии, но так, что в лечение не верилось. Спрашивала у них: «А есть ли будущее?» А в ответ: «Ну, может быть через семь лет умрёте, а может, через двадцать». И в голове один вопрос: “Почему со мной?”.

Не могу назвать себя ярой диссиденткой. Скорее, я просто хотела максимально отсрочить начало приёма терапии. Таблетки ассоциировались у меня со связыванием по рукам и ногам — ты зависишь от графика приёма, тебе за день надо принимать кучу лекарств. Я думала, что не справлюсь.

Факт пожизненности просто убивал, это ведь как привычка, от которой невозможно отказаться. И тогда я просто решила убедить себя в том, что со мной не произойдёт ничего плохого, что я смогу жить и дальше так, как жила до диагноза.

Я тогда вообще мало чего боялась в жизни, ещё я как раз пошла работать стюардессой — это огромная нагрузка на организм.

В 2011 году у меня резко развилась острая форма герпеса, отекла половина лица. Ужасно. Звонила в скорую помощь, но меня отказывались госпитализировать — не верили, что с герпесом может быть всё так плохо, а по телефону же меня не видно. В итоге я попала в Пироговку, долго там лежала.

Правда, вылечиться от герпеса полностью не удалось, атрофировался зрительный нерв, и я ослепла на один глаз. Последствия необратимы. После этого я стала бояться всего, было чувство, что у меня иссякли все силы.

Вот тогда я решила, что пора принимать терапию Если бы я начала это делать сразу, возможно, всё сложилось бы иначе”.

У Анны нет московской прописки, и на учёт в местном СПИД-центре её не ставят. Приходится разными путями получать таблетки: оформлять доверенности на друзей, которые потом пересылают лекарства почтой. Анна говорит, что так давно живёт с ВИЧ-инфекцией, что уже не знает, как бы чувствовала себя без неё.

Елена Ленова, психолог, консультант по работе с ВИЧ-положительными людьми:

— Когда человек сталкивается с неизлечимым заболеванием, одна из стадий принятия — отрицание. Ему сложно поверить, что это могло произойти с ним, и он может ухватиться, как за соломинку, за любую возможность не признавать очевидное.

И чаще всего вот на таком начальном этапе пациентам попадаются диссидентские статьи, которые убеждают человека в том, что у него не может быть никакого ВИЧ, что это всё аферы и мистификации. Тем более трудно поверить в то, что ты болен, когда ты себя нормально чувствуешь на первых порах.

Самое грустное — узнавать, что вот этот диссидент умер или что у родителей, отрицавших лечение, родился ребенок с ВИЧ. Думаю, главные причины всей это ситуации — плохая информированность людей о вирусе, банальное желание отрицать очевидное и недоверие к врачам.

Александр

37-летний Александр живёт в Самаре, работает водителем на заводе. О диагнозе узнал в 2001 году. Заразился, как и большинство в те времена, через иглу.

“Сразу после того, как узнал диагноз, пошёл и напился. На приёме врач что-то говорил про терапию, но я его тогда не слушал. Потом я в больницы не ходил десять лет. Бросил наркотики из-за проблем с законом, но пить продолжал. Чувствовал себя всё это время нормально и без терапии. Читал ВИЧ-диссидентские книжки, нравилось, что там убедительные аргументы, например, что вирус никто не видел. О последствиях я тогда не думал, да и вообще ни о чём не думал из-за алкоголя.

Я принимал терапию около двух лет. Потом бросил, потому что снова начал выпивать. Думал: какой смысл принимать лекарства и заливать их водкой?

Однажды  у меня посреди лета поднялась температура до сорока и никак не спадала. Я её сбивал на пару часов, она опять поднималась, и так целую неделю. До последнего не хотел, но понял, что надо идти в СПИД-центр, потому что кроме температуры никаких симптомов не было.

Врачи выяснили, что у меня пониженный иммунный статус, всего 9 клеток CD 4 (количество этих клеток указывает, насколько сильно ВИЧ поразил иммунную систему, лечение начинают, когда у пациента меньше 350 клеток CD 4 — прим. ред.). Фактически они меня с того света вытащили, назначили терапию — около семи таблеток в сутки. Через два месяца у меня уже было 45 клеток, понемногу их становилось всё больше.

Я принимал терапию около двух лет. Потом бросил, потому что снова начал выпивать. Думал: какой смысл принимать лекарства и заливать их водкой?

В этот же период я  женился. У жены тоже “плюс”, и она тоже не принимала терапию. У нас получилось так, что отказ от лечения — личное дело каждого. А потом её резко подкосило — проблемы с почками. Болезнь нужно было лечить гормонами, а гормоны сильно снижают иммунитет. Замкнутый круг. Врачи делали, что могли, но было поздно”.

Последнюю неделю жизни жена Александра была подключена к аппарату искусственного жизнеобеспечения. Когда Александр окончательно понял, что уже ничего не исправить, снова ушёл в запой. Потом решил, что нужно выходить из него. На пятый день трезвости жена умерла. Александр с тех пор снова принимает терапию. Говорит, что на этот раз бросит таблетки, только если твердо решит умереть.

Гузель Садыкова, заведующая отделением эпидемиологии самарского СПИД-центра:

— ВИЧ-диссиденты в основном находят информацию в Интернете. Например, есть популярный миф о том, что вирус никто не видел. Это написали один раз неизвестно в каком году, хотя с тех пор многое изменилось. Когда таким пациентам говоришь о том, что учёные уже получили Нобелевскую премию за то, что выделили вирус, для них это звучит как невероятная новость.

По нашим наблюдениям, чаще всего от приёма препаратов отказываются женщины, нередко беременные. Возможно, женщинам сложнее осознать тот факт, что у них есть ВИЧ и что они могут передать его ребёнку.  В случае с отказом от лечения мы работаем конкретно с пациентами, не с движением ВИЧ-диссидентов в целом.

Некоторых “отрицателей” удается переубедить, но часть из них, к сожалению, умирает, в том числе и дети родителей, которые не верят в существование вируса.

Антон

Антона уже нет. Несколько лет назад он переехал в Краснодар, в родной Самаре остались друзья, а в Тольятти — маленькая дочь, которая родилась от бывшей супруги-наркоманки. Сам он тоже принимал наркотики, из-за чего и заразился ВИЧ около десяти лет назад.

На юге Антон встретил Марию, тоже с положительным статусом. Около года они прожили душа в душу, строили незамысловатые планы: жить бы у моря, и чтобы всегда тепло, и чтобы всегда вместе. Антон иногда ходил на группы взаимопомощи ВИЧ+, но называл себя диссидентом и упорно отказывался лечиться.

Они на все голоса твердят: «Лечи туберкулёз, лечи туберкулёз. А его у меня нет!»

Год назад его иммунитет сильно снизился, то и дело поднималась температура. Врачи настаивали на том, что надо начинать терапию и лечить туберкулёз, который развился на фоне ВИЧ-инфекции.

Но Антон не верил им и продолжал говорить, что в СПИД-центр больше не пойдёт: «Они на все голоса твердят: «Лечи туберкулёз, лечи туберкулёз». А его у меня нет!». Потом — сильные головные боли, рвота начиналась даже от глотка воды.

Мария уговаривала Антона поехать в инфекционку, но тот не хотел. В итоге пришлось вызывать скорую и практически силой увозить его в больницу.

Врачи положили Антона в инфекционное отделение с подозрением на сепсис и отёк головного мозга. Потом оказалось, что у него туберкулёзный менингит. Он прожил после этого совсем недолго, уже не вставая с постели, затем впал в кому. 26 июля этого года у Антона умер мозг. Сердце ещё какое-то время продолжало биться.

Анна Скородумова/Иллюстрации: Дарья Волкова

Материалы по теме:

Тест: Много ли вы знаете о ВИЧ?
Развенчиваем 9 самых распространённых мифов о ВИЧ-инфекции
 Сколько людей болеют ВИЧ в Самарской области: инфографика

Источник: https://drugoigorod.ru/hiv-dissidents/

В последнее время наблюдаю, что все больше и больше женщин страдают от СПИДа.

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Благо это то что

причина этого печального явления: многие женщины узнают о своей ВИЧ-инфекции только тогда, когда у них уже развился сильный иммунодефицит. Ниже приведу типичные случаи.

Кристина, 35 лет, специалист по рекламе

«Всё началось с постоянного кашля, потом я стала все чаще и чаще просыпаться среди ночи. Сначала я думала, что это от стресса на работе, т.к. я работаю в медиа-индустрии. Я начала терять силы, вес, ухудшилось настроение. Обходила кучу врачей, но никто мне не смог помочь!(«.

«Только когда у меня уже начались серьёзные проблемы с дыханием, пульмонолог заподозрил рак и отправил на госпитализацию. Через восемь часов в отделении неотложной помощи мне поставили ужасный диагноз: пневмоцистная пневмония

«Почему ужасный? К тому времени я уже много чего знала лучше любого врача, что такое ВИЧ-инфекция, СПИД, как он проявляется, какие могут быть предвестники. Я знала, что причиной этой пневмонии является грибок, который особенно распространен у людей с иммунодефицитом — например, страдающих СПИДом. Я сдала анализы на ВИЧ и иммунограмму: у меня осталось всего три CD4-клетки!!!»

Кристина из тех ВИЧ-инфицированных, которых эпидемиологи называют «поздно выявленными». Это люди, чей диагноз ВИЧ выявляется только спустя годы, т.к. он они нигде не обследуются на ВИЧ.

Для дополнительного чтения:

Полезно знать: Какие симптомы возникают после заражения ВИЧ—>>

Но что считать поздним диагнозом ВИЧ-инфекции, если даже на международном уровне нет единого мнения?

«Самая распространенная классификация говорит, что если у ВИЧ-инфицированного менее 350 CD4-клеток (клеток-помощников), то это поздний диагноз», — объясняет доктор Ульрих Маркус из Института Роберта Коха.

«Я никогда не думала, что это может быть ВИЧ», — говорит Кристина, слегка саркастически добавляя: «Я вела здоровый образ жизни, на завтрак ела пророщенную пшеницу с черникой, а потом шла на хор. Я не чувствовала, что мне что-то угрожает. Проигрывая плёнку моей жизни назад, могу сказать, что я могла заразиться только в двух случаях. Оба они были более десяти лет назад».

«Сейчас я понимаю, что это и были симптомы ВИЧ-инфекции. Дважды я страдала от герпеса. Во второй раз, в 2010 году, болезнь была настолько тяжелой, что я не могла работать три месяца. В общей сложности у меня было десять специалистов, и никто не распознал симптомы ВИЧ-инфекции!», — вспоминает она.

Кристина не единичный случай. В последние годы врачи СПИД-центров отмечают, что ВИЧ-инфекция все чаще встречается у женщин, а также стали чаще выявляться женщины с последней стадией ВИЧ-инфекции СПИДом.

Очень часто у них выявляют ВИЧ только тогда, когда опасные для жизни заболевания уже в разгаре.

Да не оскудеет рука дающегоПроект «СПИД.ВИЧ.ЗППП.» — некоммерческий, созданный добровольцами-экспертами в области ВИЧ/СПИДа за счет своих собственных средств, чтобы донести правду людям и быть чистыми перед своей профессиональной совестью. Будем благодарны за любую помощь проекту. Да воздасться Вам в тысячи крат: ПОЖЕРТВОВАТЬ.

Роза, 26 лет, балерина

Одна медсестра рассказывает случай про балерину, которая была у доктора по поводу головной боли и ей была назначена физиотерапия. Когда у неё начался паралич, молодая женщина была помещена в больницу. Только когда был поставлен диагноз «Токсоплазмоз мозга» был сделан тест на ВИЧ!

Катрин, 48 лет, учёная

В настоящее время один их докторов СПИД-центра наблюдает за ученой, проработавшей в Южной Америке 22 года. У нее была небольшая депрессия, она чувствовала слабость и теряла вес. «Я бы сразу подумал о ВИЧ, — говорит она, — но три доктора сказали мне, что это психическое заболевание, потому что у меня может быть менопауза». Врачи нередко пренебрегают жалобами женщин.

Полезно знать: симптомами ВИЧ-инфекции.

«Один конкретный случай застрял в моей голове», — говорит врач о женщине лет сорока, у которой появились симптомы похожие на симптомы ВИЧ-инфекции. Когда она поделилась своими предположениями с доктором, он аж руками замахал и воскликнул:»Нет! Быть такого не может!» и не предпринял никаких дальнейших мер для диагностики. Если бы врач вовремя среагировал, состояние здоровья этой женщины было бы намного лучше.

«Часто это сбой медицинской системы», — жалуется заместитель главного врача по медицинской части. «У врачей часто есть предвзятая картинка ВИЧ-позитивных женщин, что они должны быть или проститутками или наркоманками. Надеюсь, что врачи научатся непринужденно и последовательно говорить об интимных вопросах со своими пациентками и будут активнее предлагать бесплатное тестирование на ВИЧ при характерных симптомах.

Например, если врач видит, что у женщины опоясывающий герпес или грибковые инфекции, симптомы болезни нервов (как например, онемение в ногах), низкий уровень лейкоцитов или тромбоцитов.

Так как такие признаки уже являются признаками начинающегося иммунодефицита. «Клиническая картина свежей ВИЧ-инфекции неспецифична и похожа на грипп с опухшими лимфатическими узлами, лихорадкой, головной болью и болью в конечностях», — объясняет доктор.

Если такие заболевания, как опоясывающий лишай или грибковое заболевание, привели к постановке диагноза, то это обычно уже поздний диагноз. «Если сейчас врачи уделяют больше внимания этим симптомам, это не обязательно снижает долю поздних диагнозов», — говорит доктор. — «В лучшем случае, это ранние поздние диагнозы».

«Поздно все же лучше, чем очень поздно, особенно в перспективе», говорит доктор. Можно было бы избежать многих смертей или неврологических осложнений, если ВИЧ-инфекция была бы диагностирована раньше, чем это часто бывает в настоящее время. Кроме того, можно было бы избежать ненужные вмешательства и горы таблеток, а следовательно побочных эффектов.

Например, как рассказывает терапевт об одном из своих пациентов с тромбоцитопенией, которому была удалена пораженная селезенки из-за ВИЧ-инфекции, но для врача этот вариант был последней возможностью помочь пациенту.

«Если говорить о финансовой составляющей, то дополнительные расходы из-за поздней постановки диагноза находятся в диапазоне из шести цифр», — говорит медицинский экономист. «Своевременная терапия стоит около 1500 евро в месяц, 1 день больного ВИЧ-инфекцией в стационаре обходится около 500 евро в день. А в поздних стадиях пациенты проводят неделями в больнице, а кроме того в дальнейшем им требуется реабилитация, которая также стоит хороших денег».

Кроме того, многие женщины подвергаются значительному психологическому стрессу. Из-за физических последствий терапии и СПИДа они часто перестают чувствовать себя привлекательными. «Кто меня захочет? Это вопрос, который врач регулярно слышит от многих женщин. «Это означает потерю женственности», — объясняет он. Многим женщинам было стыдно, особенно пожилым, у которых все еще было устаревшее моральное понимание и поэтому депрессивные расстройства возникали у них ещё чаще».

Для Кристины её поздний диагноз — это прежде всего физическое страдание. «Я часто плачу, когда читаю на форумах, что другие люди лучше справляются с ВИЧ и чувствуют себя хорошо. Их жизнь не изменилась.

Мы поздно ставим диагнозы в новом мире со старыми страданиями. Состояние здоровья все еще плохое, даже после полутора лет терапии. У меня постоянно болят мышцы. Социальных контактов стало меньше, потому что меня все утомляют.

Я действительно боюсь, что мне всегда будет больно», — говорит она.

Сейчас она сделала себе жизненный план только с тремя пунктами: вести здоровый образ жизни, избегать простуд, участвовать в жизни общества. Кроме того, Кристина хочет донести до общества, чтобы другие не боялись обследоваться на ВИЧ как можно раньше.

Читать ещё личные истории ВИЧ-инфицированных:

Источник: https://spid-vich-zppp.ru/realnye-sluchai/ne-dumal-vich.html

«ВИЧ не мешает мне строить отношения со здоровыми людьми». 4 истории о жизни дискордантных пар

Люди, живущие в дискордантных парах, где у одного из партнеров есть ВИЧ-инфекция, рассказали «Снобу» о своих страхах, рождении детей и о том, как вирус сказался на их отношениях

Uwe Krejc/Getty Images

Ольга, 32 года

О том, что у меня ВИЧ, я узнала в 21 год. Меня заразил мой бывший молодой человек. Я не знала, что он болен. После расставания с ним мы случайно встретились, и он с усмешкой спросил: «Как здоровье?» Когда я узнала о своем статусе, поняла, к чему был этот вопрос. Не знаю, зачем он это сделал, мы больше не виделись.

Мне хотелось умереть. Я думала, что жизнь кончена, что меня такую никто не возьмет замуж, и детей у меня никогда не будет. Ощущение такое, что ты грязь, зараза и всех вокруг заражаешь через ложку, тарелку. Хотя знаешь, что ВИЧ не передается в быту. Я съехала от родителей и стала жить одна. Даже сейчас, спустя почти 12 лет, я не могу рассказать им о ВИЧ. О моем статусе знают только самые близкие друзья. Они воспринимают меня абсолютно нормально, не делая акцент на заболевании.

В какой-то момент пришло осознание, что жалеть себя и даже умереть — проще простого, что надо брать себя в руки и жить.

Я периодически встречаю людей, которые не могут самостоятельно передвигаться и сами себя обслуживать, и убеждаюсь, что ВИЧ — не приговор

С будущим мужем я познакомилась спустя три года. Очень боялась ему сказать о ВИЧ, но сказала сразу. Он был в шоке. Я думала, что мы больше не увидимся, но он остался. У нас долго не было интимных отношений. Он не любил заниматься сексом с презервативом, а в моем случае без него никак.

В конце концов он принял эту ситуацию, мы поженились, и у нас родился здоровый сын. Ребенка зачали обычным способом — это был мой единственный незащищенный половой акт с мужем. Врачи рассказали, что нужно делать, чтобы он не заразился. К сожалению, наш брак вскоре распался.

Муж никогда не говорил об этом, но мне кажется, что это из-за ограничений в сексе. Без интимной жизни отношения расклеились.

Сейчас я знакомлюсь с молодыми людьми, хожу на свидания. Кто-то, узнав мой ВИЧ-статус, сразу исчезает, а кто-то продолжает общение. Конечно, всегда страшно рассказать о ВИЧ, потому что не знаешь, какая будет реакция.

Но нужно научиться воспринимать это не как поражение, ведь отношения не складываются по многим причинам. Например, многие мужчины, не знающие моего статуса, не готовы принять меня вместе с ребенком. Мне что, отказаться от ребенка? Нет.

Проблема не в ребенке, а в том, что именно этот мужчина не готов общаться с женщиной, у которой есть ребенок. Значит, этот мужчина не для меня. Так же и с ВИЧ.

Я периодически встречаю людей, которые не могут самостоятельно передвигаться и сами себя обслуживать, и убеждаюсь, что ВИЧ — не приговор. Мы живем нормальной полноценной жизнью: работаем, любим, рожаем здоровых детей — и это большое счастье.

«Я была диссиденткой, пока не заразилась от мужа ВИЧ»

Екатерина, 42 года

Незадолго до свадьбы мы с мужем сдали анализы, и оказалось, что у него ВИЧ. Он запаниковал и предложил расстаться, оставив последнее слово за мной. Я эту новость как-то спокойно восприняла, сказала только, что и с ВИЧ нормально живут — среди моих знакомых уже были дискордантные пары.

Оказалось, что женщины по несколько лет жили с ВИЧ-положительными мужчинами, занимались незащищенным сексом и не заражались. Потом я наткнулась на диссидентские форумы, а одна знакомая стала меня убеждать, что потеряла ребенка после терапии.

В общем, на какое-то время я стала ВИЧ-диссиденткой. Муж по этому поводу ничего не говорил, но чувствовал себя прекрасно и терапию не принимал. Мы не предохранялись. Вскоре я забеременела и родила здорового ребенка. Врачам о статусе мужа не говорила.

Сама тоже была здорова.

Санитарки в роддоме, зная о моем ВИЧ-статусе, боялись заходить в бокс, чтобы вымыть пол

Потом у меня была неудачная вторая беременность, а когда я забеременела в третий раз, анализы показали, что у меня ВИЧ. Это случилось на третий год нашей совместной жизни. Но даже после этого я не хотела принимать терапию, искала обходные пути.

Вскоре мое состояние ухудшилось, и я решила пообщаться с диссидентками, которые уже родили. Писала им личные сообщения, спрашивала, как дела. В основном мне не отвечали, у тех, кто ответил, дела были не очень. Поэтому в середине беременности я решила, что надо пить лекарства. Ребенок родился здоровым.

Помню, санитарки в роддоме, зная о моем ВИЧ-статусе, боялись заходить в бокс, чтобы вымыть пол.

Сейчас думаю, что лучше бы я предохранялась, потому что мужа, как мне кажется, гложет чувство вины. Еще я стала весьма агрессивной по отношению к диссидентам. Среди моих знакомых по-прежнему есть пары, которые так же халатно, как и мы когда-то, относятся к терапии. Я пытаюсь их переубедить.

«Родственники мужа не знают о моем диагнозе»

Александра, 26 лет

Я узнала, что у меня ВИЧ, в 2009 году. Для меня это не было шоком: я много лет употребляла инъекционные наркотики и спала с ВИЧ-положительными. Пришла в СПИД-центр, скорее, подтвердить диагноз и встать на учет. На тот момент я уже отказалась от наркотиков.

Однажды в дверь моей квартиры позвонил оперуполномоченный, который опрашивал жильцов: одну из квартир в нашем подъезде обокрали. Так я и познакомилась со своим будущим гражданским мужем. Его коллеги давно работали в отделении и знали меня с другой стороны. Думаю, они его предупредили. Но и я еще на этапе ухаживаний сказала ему, что раньше употребляла наркотики, что у меня ВИЧ и гепатит С. Это его не испугало. Единственное, что он спросил, — могу ли я родить здоровых детей.

Мы прекрасно жили. Секс — только с презервативом. Когда решили завести ребенка, высчитывали овуляцию и шприцем вводили в меня сперму. Забеременела, мне назначили антиретровирусную терапию, вирусная нагрузка упала до нуля и мы перестали предохраняться. У нас родилась здоровая дочь, сейчас ей почти пять лет.

Через пару лет наши отношения себя изжили. Я думала, что никому такая холера, кроме мужа, не нужна. Но, когда мне понравился другой мужчина и я рассказала ему, кто я и что я, он не испугался, сказал, что все нормально. Тогда я поняла, что мои страхи — это просто предрассудки. И ушла от мужа. Правда, с новым другом мы прожили недолго: по сути я уходила не к нему, а от первого мужа.

Мы с мужем живем в одном доме с его братом и невесткой. Недавно по телевизору показывали передачу про ВИЧ — так они в один голос орали, что всех зараженных нужно в лес, за забор отправлять

Сейчас я уже три года живу с другим мужчиной. Я и его сразу предупредила, что у меня ВИЧ. Он тоже из бывших наркозависимых, но у него только гепатит. Я свой гепатит С вылечила, принимаю терапию, вирусная нагрузка нулевая — я не заразна. Больше боюсь от него гепатит С обратно получить — лечение было тяжелое.

Мы с мужем живем в одном доме с его братом и невесткой. Недавно по телевизору показывали передачу про ВИЧ — так они в один голос орали, что всех зараженных нужно в лес, за забор отправлять. Им лучше о моем диагнозе не знать.

Вообще, мне к дискриминации не привыкать. Однажды в стоматологии врач написала на обложке карты крупными буквами «ВИЧ, гепатит». Я пошла ругаться, грозила Малаховым и Соловьевым — в лучших традициях — и мне поменяли карту. В другой стоматологии решила ничего не говорить о своем ВИЧ-статусе, но по глупости спалилась, когда отвечала на вопрос, какие лекарства принимаю. Стоматолог выпучила глаза, сказала, что с зубами у меня все в порядке, и выпроводила. Пришлось у другого врача зубы лечить.

Как-то я пришла в женскую консультацию, принесла буклеты от центра помощи женщинам, сказала медсестре, что я — равный консультант при центре и что, если есть девушки с ВИЧ, присылайте их к нам.

Старшая медсестра, видно, не знала, кто такие «равные», и стала орать: «Доченька, лучше иди работать в салон, а эти мрази пусть подохнут! Вон там у меня ящик с картами, давай я отвернусь, а ты адреса перепиши и сама им свое барахло неси».

Я молча пошла к заведующей, она в депутаты как раз выдвигалась — мне сразу и стенд выделили, и буклеты взяли.

«Я боялась, что муж может рано умереть из-за ВИЧ»

Роксана, 33 года

Мы познакомились в группе анонимных созависимых. Виделись пару раз, он меня заинтересовал. Потом случайно встретились в метро: оказалось, живем в одном районе. Пока ехали, разговорились и с того дня стали общаться чаще. Ну и как-то завязались отношения. Он пригласил меня на свидание, а потом признался, что у него ВИЧ — заразился, когда употреблял наркотики.

Я отреагировала на это спокойно, так как знала, что мне ничего не грозит, если контролировать вирус и соблюдать меры предосторожности. Через какое-то время мы решили пожениться. Мама узнала о ВИЧ-статусе моего будущего мужа и пыталась меня предостеречь, но я объяснила, что мне ничего не грозит. Я не боялась заразиться, но раз в полгода сдавала анализы.

Был небольшой страх, что он может рано умереть, но я знала много случаев, когда люди с ВИЧ жили долго. Вера в лучшее рассеивала страхи.

Через полгода совместной жизни, когда вирусная нагрузка у мужа стабильно не определялась, мы стали практиковать незащищенный секс. Это был наш осознанный выбор. Правда, поначалу муж отговаривал меня, потому что боялся за мое здоровье.

Потом мы решили завести ребенка. Беременность планировали заранее, сдали все анализы, консультировались с врачами. В итоге у нас родилась здоровая девочка.

Маме пришлось соврать, что мы предохранялись, а ребенка зачали с помощью искусственной инсеминации, очистив сперму. Так ей было спокойнее.

Мы с мужем прожили вместе девять лет, потом развелись: чувства ушли. У него не было постоянной работы, а у меня, наоборот, был карьерный рост. Когда мы только начали жить вместе, записывали желания на каждый год: путешествия, важные покупки, личностные достижения. Ничего не сбылось. Все приходилось планировать самой. Мне не хватило в муже решительности и действий, но ВИЧ тут ни при чем, это вообще проблема российских мужчин.

Источник: https://snob.ru/entry/159809/

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Благочестие